Групповая терапия и панические атаки — Induka

Джанни франчесетти о работе с паническими атаками

Джанни Франчесетти о работе с паническими атаками

Каждый человек проживает панические атаки (далее «ПА») своим уникальным способом. Обычно ПА появляется внезапно у человека, который не имеет особенных расстройств. На начальном этапе ПА человек не идет к психологу, идет к медику или в скорую, т.к. у него ощущение, что он умирает. Обычно такой человек чувствует себя довольно хорошо, у него нет особенных расстройств, до момента ПА «жизнь в порядке».

Паническое расстройство и Паника. 

Паника – физиологическая ситуация, которая описана у Перлза и Гудмена, как защитная реакция на границе контакта. Эта защитная реакция рождается, когда появляется опасность, с которой невозможно справиться. Случается инцидент, происходит паника и мы убегаем. Либо теряем чувства, падаем в обморок. Это физиологическая реакция — сбежать от опасности. Паника — физиологическая реакция, которая возникает при реальной опасности. Такая реакция бывает и у животных: побег или замирание. Замирание – это эволюционное приобретение. Глаза хищника лучше видят движение, если одно животное замерло, а другое бежит – хищник будет реагировать на бегущее животное. Это причина, почему от страха мы делаем резкий вдох и задерживаем дыхание.

Паническая атака.

ПА – это симптом (это не диагноз). Что происходит при ПА? Возникает внезапно без видимых причин. Чувство страха, ужаса. Страх перед смертью либо страх сойти с ума здесь в этот миг, и необходимо сразу что-то сделать. Сердцебиение, пот, изменение дыхания, слабость в ногах, м.б. боль в животе, сильнейшая тошнота. Чувства странным образом воспринимают внутреннее состояние. 

Паническое расстройство.
 

Это диагноз. Когда ставят диагноз ПР, ПА по крайне мере в начале, неожиданны. (ПА при фобиях не рассматривается как ПР). При ПР первый приступ случается внезапно. Все как обычно, и случается «молния на ясном небе». И если я выживаю, то закрепляется жуткий страх «ходить по дороге с ясным небом». Я начинаю избегать ситуации, где это случилось, я пробую контролировать. А эти ситуации могут случиться где-то еще… Медики говорят, что все в порядке с моим организмом…

Итак, неожиданность запрет (избегание ситуаций), где это произошло. Я могу это пережить только если меня сопровождают.

Человек не знает, почему это с ним случилось. Это сильнейший симптом, который оторван от жизни. Важно дать (расширить, переопределить, воссоздать) фон, чтобы сделать непонятный симптом понятным.

[/url]

Феноменология ПА. Гештальт точка зрения.
 

В большинстве случаев ПА при ПР происходит неожиданно. И рассказ пациента о своей атаке типичен: «я делал то-то и то-то, что делаю всегда, например, я поехал за покупками. Я брал молоко в супермаркете и внезапно сердце стало биться, и я подумал, что происходит инфаркт»… Существует прерывистость, поломка в континууме опыта. Когда я имею тревогу, она может уменьшаться, увеличиваться. А здесь происходит что-то, что является совершенно иным опытом. Это настолько иной опыт, что я думаю, что умираю или схожу с ума. 

В терминах динамики фигура-фон происходит следующее. В Гешталь-подходе известно, что Фигура рождается, опираясь на Фон. 

Пример. Я сейчас вступаю в контакт с вами. Я вижу вас, подбираю слова, но это возможно, потому что я имею функции, о которых я не должен думать, но которые меня поддерживают. Например, телесность. Я верю в то, что мое сердце будет биться, я буду дышать, мозг найдет слова. Эта вера позволяет мне быть здесь с вами без панической атаки. Это не уверенность, а именно вера.

Вторая часть, на которую я опираюсь, это мой клинический опыт, те случаи, когда я преподавал эту тему в группах. Тот факт, что вы меня признаете как преподавателя. Это моя функция персонелити. Каждый момент мы опираемся на фон, который считаем очевидным и этот фон состоит из ид и персонелити.

Что происходит при ПА?

Фигура, которая развивается, исчезает, потому что фон, который меня поддерживал, обрушивается. Это является ПА в терминах фигура-фон. Мое сердце умирает, оно не бьется, как обычно, я не могу себя узнать в зеркале, то, что было подразумеваемым, внезапно становится проблематичным. Это обрушение опоры сразу же указывает на возможность терапевтического вмешательства. Потому что работа должна быть направлена на поддержание опоры. Поддержать функцию ид, поддержать персонелити. Так как это симптом, при котором функция эго теряется, надо быть внимательным, чтобы не давить на эту функцию, потому что существует риск ретравматизации человека. 

Пример про девочку с историей ПА. Во время работы она оказалась на ногах передо мной, очень испуганная, она не знала, что делать, сомневалась, оставаться там, где стоит в своем страхе, либо взять мою поддержку. Интервенция типа «Ты должна взять ответственность и решить, что делать» может быть ретравмирующей, опираться ей не на что. Функция эго должна быть поддержана ид и персонелити. Я мог бы сказать: посмотри на меня, что меняется в теле, когда ты смотришь на меня?.. Это поддержка фона.

В начале ПА есть физиологические симптомы: у меня стучит сердце, у меня инфаркт… С течением времени становится понятно, что это страх инфаркта, а не инфаркт. Появляется страх. И это большой шаг, что пациент может сказать не то, что у меня инфаркт, а что я боюсь инфаркта. Но переход, который проявляется постепенно в терапии, это особенный тип страха, это страх, связанный с ощущением, с проживанием одиночества. Слово одиночество запрещено для человека, страдающего ПР. Это особенное одиночество. Оно отличается от одиночества при депрессии. Это одиночество того, кто внезапно обнаруживает себя слишком видимым перед огромным миром. Это одиночество того, кто внезапно чувствует себя очень маленьким перед огромным миром. И этот тип переживания запрещен для человека, иначе ПА бы отсутствовала.

В большинстве случаев ПА связывают с проблемами страха, и не связывают с одиночеством. Это слияние с полем страдания, пациент не осознает свое одиночество, и терапевт вынужден также не замечать его… При ПА возникает страх смерти и страх сумасшествия – это страхи, при которых мы выпадаем из сообщества. И тогда нужно, чтобы пациента кто-то сопровождал. Это страдание становится более слабым, когда я нахожусь рядом с кем-то, кому доверяю…

(Похоже на стыд, но стыд это одно из возможных ощущений, когда мы слишком выставлены. И при ПА может быть очень много стыда. Но кроме стыда может быть много других переживаний). Специфическое переживание – я слишком видим без ощущения земли под ногами.

Итак, при ПА обнаруживается какая-то вещь, с которой наше персонелити (представление о себе) не было в контакте, это глубокое одиночество, чувствуя которое человек ощущает себя слишком видимым перед лицом мира.

ПА возникает в тот момент, когда пациент не может защититься от видимости миру привычным способом прерывания контакта. Прерывание контакта это ограничение от встречи с новизной. В момент ПА мы переживаем опыт, когда мы не можем использовать обычные способы прерывания контакта.

ПА – это резкий прорыв неосознаваемого одиночества… Это контакт с чем-то, о чем человек не знал, что имеет это.

Это одиночество маленького ребенка, выброшенного в мир, усугубленное тем, что он не имел такого опыта, иначе он не пошел бы туда…

Что нам важно понимать? Два вопроса.

1. 

Что произошло за 2 минуты до панической атаки

 – в большинстве случаев пациент не помнит об этом. Возможно работает нейрофизиология (забывается) если работает неосознаваемое одиночество, пока не проведена работа, оно будет не осознаваться (Типичный ответ: «Нет, все хорошо»). Проводим микроанализ: вспоминаем, что происходило (посекундно), чтобы восстановить неосознаваемые переживание (неосознаваемое одиночество). То, что происходит за две минуты до — очень важно, но восстановить это можно только в процессе длительной терапии. Микроанализ не необходим, но может быть полезен, особенно с очень контролирующим пациентом. Всегда есть что-то до, но оно так травматично, что оно теряется. И есть что-то, что я не могу пережить с помощью привычных способов прерывания контакта. 

2. 

Почему именно в этот момент жизни?

Часто встречаются два фона жизни.

Эти два фона находятся в контакте с одиночеством, которое мы отрицаем и не осознаем. Первый фон – переход от ойкоса к полису. Ойкос – с греч – дом. Полис – мир, город. Ойкос – это место, где мало людей, интимность, там нас уже знают, там стены, которые нас защищают. Когда ребенок рождается, мы уже думаем, какой будет его комната, готовим ему кроватку, называем его… и это ойкос. Группа подготовки по психотерапии – сильнейшее место ойкоса, есть поддерживающая принадлежность, место, где мы укоренены. Язык, запахи, бабушка, дедушка – это ойкос.

Полис – место многих. Это место, где я еще не имею корней, принадлежности, место, где я чужак. Для того, чтобы быть там признанным, я должен что-то сделать. В ойкосе принадлежность гарантирована, полис – это место, где наша принадлежность может существовать, но может и нет. В переход от ойкоса к полису — это рискованный переход, в нем мы одиноки. Когда это может случиться? Например, когда я должен ехать учиться в другой город. Или когда я заканчиваю школу и иду в университет. Существует множество ПА в эти периоды. Либо, когда я переезжаю в другой город, либо когда выхожу замуж, в свадебных путешествиях, когда рождается ребенок, потому что я сама прекращаю быть дочкой, а становлюсь мамой, либо если я никогда в жизни не выходил из ойкоса. Если вы все еще в ойкосе, смерть родителей болезненна и обескураживает. Если вы в полисе, смерть родителей болезненна, но не обескураживает. 

Если ПА случаются в этом переходе от ойкоса к полису, то это зависит либо от ойкоса (личной биографии), либо от полиса (социального контекста). Чем больше текуч и изменчив полис, чем он больше нарциссичен, тем больше ПА, т.к. вы одни и не можете почувствовать потребность в другом, потому что иначе вы проиграли. В постмодернизме отношения становятся нестабильными, не присутствуют социальные связи, которые поддерживают.

Есть одиночество и оно не может быть выражено, так как в нарциссическом контексте надо быть сильным и одиноким. Через ПА я возвращаю себе фигуру потребности в другом. Наиболее типичным временем ПА является возраст 15-35 лет – это возраст, в котором осуществляется переход. 

Таким образом, ПА – это расстройство роста. Человек растет быстрее, чем его потребность в принадлежности, которую он имеет. Он не осознает свое одиночество. Поэтому обнаруживается движение к автономии, чем оно больше, тем больше потребности в принадлежности. Это причина, по которой в терапии очень независимые личности пугаются потери автономности и того, что они вынуждены иметь сопровождение, просят убрать симптом, чтобы быстрее вернуться к автономии. И на это не надо обращать внимание. 

Я как терапевт знаю, что твоя автономия вырастет, если я верну тебя к принадлежности. 

С этой точки зрения, особенно при первых ПА у молодых людей, необходимо посмотреть на точки боли в росте. Автономия растет быстрее, чем принадлежность, в которой есть потребность. Вместо того, чтобы видеть их хрупкими, видим их растущими, с точкой одиночества, в которой мы можем их поддержать.

То, что происходит в жизни человека до ПА, это то, что помещает человека в неосознаваемое одиночество. Человек не имеет опоры в переживании этого одиночества.

Это может быть при переходе от ойкоса к полису. Либо при потере близкого, которая не пережита до конца. Это непережитое горе развивает риск панических атак. Эта потеря оставляет каплю одиночества, в которой мы не отдаем себе отчет. При горевании не нужно только набраться сил и идти вперед. Тот, кто страдает ПА делает это слишком хорошо. Мы должны прорабатывать другую часть, чтобы то, что было потеряно, стало ассимилировано, стало моей кровью и мясом. Иначе, потеря имеет неассимилированный кусок и оставляет человека одиноким в мире. 

Приходит человек и он не осознает ничего из перечисленного. Человек скажет: «Я хочу быть автономным, я имею симптом, который мешает мне жить». И он приходит с определенным типом телесности, где он чувствует отдельные органы, но не тело. Он чувствует сердце, которое бешено бьется, но он не переводит это в эмоцию. Он удовлетворен телом-объектом (медицина, пульс и тд), не имея контакта с телом живущим, где сердце бьется от любви, восхищения и т,д.

Специфические пункты поддержки таких пациентов и фазы терапии.
1. Фон терапевта (опоры терапевта)

Актуализируются поля. В каждом случае, когда приходит пациент с ПА, вы теряете опоры: плохо дышите, плохо сидите, напрягаетесь решать проблему. Это знаки, что вы потеряли опору. Когда пацент спрашивает, сколько времени потребуется, я говорю: «Не знаю, но постараюсь обойтись минимально возможным».

Это ответ фону. Фон не хочет знать точную цифру, но хочет потратить как можно меньше времени. Пусть вас не смущает возникающая фигура срочности. Если вы спокойны, пациент на уровне своих зеркальных нейронов тоже успокоится.

Другие опоры терапевта — отношения, связанности, сообщество, фон личности.

2. Есть опоры – земля под ногами – у пациента: ид и персонелити.

 Сначала важно работа с телом. Она не всегда легкая. Это переход тот физического тела к телу живущему. Идея в том, чтобы переживаниям давать фон. Не туда идем, где есть энергия, но питаем фон энергией. 

3. Слова как опора. 

Существует два способа, при которых слова становятся опорой. Первое – в начале пациент не имеет слов, чтобы выразить свой опыт. Его опыт заключается в том, что я умираю, ответ доктора – у тебя ничего нет. В этом огромное одиночество. Задача создать совместные слова. В начале нет слов, которые соединяют наше понимание. Второй способ, когда слова являются опорой, это когда они создают фон отношений. В любой терапии есть переход, когда и пациенту и терапевту становится известна история, которая привела к панике. Слова становятся рассказом, который становится фоном для отношений. Наш рассказ это фон функции персонелити здесь и сейчас.

4. Фармацевтические препараты. 

В некоторых случаях необходимы, но они слишком часто прописываются. Препараты нужно использовать эксклюзивно, когда ПА настолько интенсивны, что делают невозможной жизнь, и когда они длятся, несмотря на психотерапию. Риск – они убирают симптом. Но в боли при ПА есть призыв к другому. Препараты усыпляют эту потребность. Антидепрессанты специфическим образом уменьшают потребность в другом.

5. Терапевтическая принадлежность.

 Пациент постепенно укоренится в отношениях. Здесь надо быть внимательным к тому, как может пациент «брать терапевта с собой», даже когда он не вместе с ним. Заполнять тетрадку, когда ему плохо (не только для анализ, но чтобы испытать сопричастность)

Фазы терапевтической работы:

  1. Физические симптомы
  2. Эмоциональное измерение. Находим различные эмоции: страх, печаль и все они связаны с темой отрицаемого одиночества
  3. Терапевтическая принадлежность. Постепенно выстраивается. Приобретает опоры, опоры остаются, когда пациент один. (Если пациент влюбится в вас, ПА исчезнет )
  4. Сепарация. Очень важная вещь.

Эти фазы дидактические, не хронологические. Все эти фазы могут возвращаться, пересекаться и т.д. ПА после окончания терапии – про одиночество от расставания, которое не осознается. При расставании очень важно поддержать телесную память о присутствии.

Дыхательные упражнения

Когда человек встревожен, его дыхание учащается. Он начинает “ловить” воздух, что и создает ощущение того, что человек задыхается. Это может усилить тревогу и усугубить ситуацию.

Поэтому я предложила моим пациентам в такие моменты использовать следующую технику.

Важно!

  • Пациент занимает удобное положение. Сидя или стоя – не важно. Главное, чтобы ему было удобно.
  • Далее с открытыми глазами начинает размеренно дышать. Лучше всего проговаривать про себя “вдох-выдох”.
  • Следит за дыханием и тем, как поднимается и опускается грудная клетка.
  • Затем следует задействовать диафрагму и дышать животом. Если не получается, нужно продолжать глубоко дышать грудью.
  • Далее делать вдохи и выдохи на пять счетов.
  • После каждого вдоха задерживать дыхание на пару секунд, а затем медленно выдыхать.

Такое упражнение лучше выполнять около 5 минут.

В это время все внимание человека должно быть направлено на дыхание, а не на тревожные мысли. Это поможет справиться с приступом.

Жалобы и симптомы. первый случай проявления

Итак, группа набралась всего за две недели. Она была небольшой: шесть человек. Двое пациентов уже посещали личные сеансы, остальные же обратились чуть позже. Когда я поняла, что пациентов с таким диагнозом как панические атаки у меня много, я решила создать группу.

Первый сеанс прошел довольно напряженно, ведь сложно сразу начать доверять совершенно незнакомым людям.

Но каждый из пациентов поделился своей историей. Абсолютно все рассказывать не имеет смысла, поэтому рассмотрим несколько случаев.

На первой практике я попросила своих пациентов рассказать, что с ними случилось, как начались панические атаки и что они чувствовали в этот момент.

Марк, 29 лет. “Это случилось, когда я пришел домой после работы. Было поздно, часов одиннадцать, наверное.

Я холост, живу один в небольшой квартире. По дороге домой меня охватила тревога. Это было что-то непонятное. Ощущение, как будто за тобой кто-то идет или вроде того.Когда я был дома и собирался идти в душ, мне резко стало плохо. Я даже не понял, что произошло. Горло сжимало, а в глазах темнело. Но самое ужасное — это дикий страх умереть или сойти с ума.

Я дозвонился до скорой, но к их приезду все пришло в норму, и врачи сказали, что я просто переутомился. С тех пор прошел почти месяц, хотя по моим ощущениям – это была вечность.

Меня захлестывал страх сначала раз в несколько дней, а потом все чаще и чаще”.

Важно! Симптоматика панических атак схожа с симптоматикой сердечного приступа. Поэтому врачи скорой помощи иногда, выезжая на вызов, думают, что у человека сердечный приступ.

Но, в отличие от него, при панических атаках артериальное давление, температура тела и некоторые другие показатели находятся в норме.

В таких случаях применяются успокоительные средства.

Екатерина, 18 лет. “Я пришла из клуба немного выпившая, поэтому сначала все казалось пьяным бредом.Когда мы с мужем легли спать (да, я замужем в 18 лет), мне стало плохо.

Было ощущение, что мне нечем дышать. В голову лезла всякая ерунда, а сердце стучало и стучало. Я думала, что усну, но ничего не вышло. Страх нарастал, и у меня началась паника.

Потом я стала задыхаться. Более или менее пришла в себя, когда муж вызвал скорую и меня осматривал врач. Мне сделали укол и посоветовали обратиться к психологу, как я и сделала”.

Андрей, 34 года. “У меня все происходило немного по-другому. Уже больше года я живу с паническими атаками (кстати, диагноз я сам себе поставил, а потом пошел к врачу).

Все начиналось с банальной одышки. Немного перехватывало дыхание, а потом все было как обычно. Потом в этот коктейль понемногу добавлялись головокружения, тахикардия, тремор.

А затем меня начал охватывать дикий, нет, даже лютый страх. Я не мог понять, чего я боюсь. От этого становилось еще страшнее. Я уже думал, что схожу с ума.

Тогда я начал увлекаться психологией, поэтому зарылся в городской библиотеке с тучей книг. Оттуда-то я и узнал, что такое панические атаки.

Важно! Тахикардия – учащенное сердцебиение, которое возникает у человека при стрессе, физических нагрузках, повышенной температуре, волнении.

Тремор – непроизвольное дрожание пальцев или рук, которое вызвано мышечными сокращениями.

После этого необходимо было научить пациентов справляться с паническими атаками с помощью несложных дыхательных упражнений.

Личная работа дома

Конечно, на этом лечение не заканчивается. После первого группового занятия каждый пациент должен был завести дневник, в котором бы записывал свое состояние. Также нужно было отмечать не только день и время приступа, но и событие, которое этому предшествовало.

Ежедневно пациенты должны выполнять дыхательные упражнения не только во время приступа, но и каждый раз перед сном. Так проще расслабиться, отбросить все тревожные мысли в сторону и заснуть.

Затем записывать все ощущения после него. Таким образом каждый пациент брал под контроль свои эмоции и мог понять, что могло спровоцировать появление тревоги.

Важно! У этого диагноза есть две стороны: видимая и невидимая.

То, что происходит с человеком во время приступа – результат внутреннего конфликта. Все симптомы и реакции тела – лишь видимая сторона, за которой и прячется настоящая проблема.

Месяц пациенты делились друг с другом своими наблюдениями и эмоциями, а я контролировала сеансы и направляла их мысли в нужное русло. Каждый уже примерно знал, как справляться с внезапными страхом и тревогой. Более того, пациенты разобщались, и уже знали друг о друге больше.

И чем дольше они записывали ситуации, которые предшествуют приступу, тем лучше все прояснялось.

Причины и триггеры панических атак моих пациентов

С каждым занятием мы понемногу приближались к причинам возникновения атак. Дневник событий очень в этом помогал.

Например, у Екатерины случались приступы в очень людных и шумных местах, а еще, когда в разговоре упоминалось хоть что-то, что было связано с ее отцом.

У Андрея, когда он оставался наедине с самим с собой и при любой ассоциации с детьми.

Оказалось, что Марк до смерти боится всего, что связано с лекарствами. А еще он ненавидел, когда ему что-то недоговаривают. И все это обрело смысл, когда все кусочки пазлов сложились.

Екатерине не было 18 лет, когда она забеременела. Родить ребенка в таком нежном возрасте – очень непросто. Ей тогда было всего 15.

Отец не выдержал такой новости: случился сердечный приступ. Он поправился, но прожил недолго. Спустя две недели после рождения внука он умер.

Моя пациентка была в очень близких и доверительных отношениях с отцом, поэтому для нее это был очень сильный удар. В связи с этим у нее пропало молоко, а ребенок стал часто болеть. А потом и вовсе они были постоянными пациентами в больницах. Когда все более или менее наладилось, психика Екатерины просто не выдержала. Поэтому ей нужна была помощь специалиста. Она проходила не только групповую терапию, но и курс медикаментозного лечения.

От Андрея ушла жена из-за того, что он постоянно работал и не уделял ей должного внимания. Разбежались и разбежались, что здесь такого. Но потом Андрей узнал, что на тот момент она была беременна, но ничего ему не рассказала. Более того, она сделала аборт.

Мысль о том, что у Андрея мог быть ребенок, съедала его изнутри. И он во всем винил себя, хоть и не осознавал этого. Андрею понадобилось много времени на личных сеансах в дальнейшем, чтобы избавиться от этого чувства вины и продолжать жить дальше.

У Марка тоже была ситуация не из легких. Несколько лет назад он попал в больницу с гастритом, но его врач допустил ошибку в лечении. Марку назначили не те медикаменты, лечение которыми чуть не привело к летальному исходу. Он несколько месяцев находился в тяжелом состоянии в больнице.

Дома его ждала любимая девушка, ну или должна была ждать. Когда Марк пошел на поправку, она ему сказала, что все это время изменяла с его же лучшим другом. Она не раскаивалась, не извинялась. Просто бросила его.

Марк справлялся очень мужественно, отказался от медикаментозного лечения и через полгода почти полностью справился с тревогой.

Результаты терапии

Группа была очень дружная, поэтому большинство продолжило общение друг с другом и в дальнейшем. А все потому, что их объединяла одна беда, одна проблема, которую никто не мог понять до этого. Друг с другом им было легче переживать эти моменты, делиться своими мыслями, наблюдениями.

Благодаря групповой терапии мои пациенты научились брать ответственность за все происходящее в их жизни на себя. Ведь я только направляла их разговор и мысли в правильное русло, стараясь не мешать их рассуждениям. Или не только?

Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Ирина именно ее рассказывала мне не один раз – видимо, она для нее была очень важна.

Еще она постоянно делала акцент на том, что каждому из нас нужна поддержка и возможность выговориться.

Но еще больше нам нужно посмотреть на себя со стороны, пообщаться с людьми с такой же проблемой, как и у нас, чтобы понять, что мы не одиноки.

Гештальт-терапия. Случай из практики психолога: как групповая терапия помогает справиться с паническими атаками
Делитесь своими эмоциями и историями в комментариях. Быть может, именно здесь вы найдете человека, который поймет вас и поддержит.

Цели групповой терапии

Эта история сразу о нескольких пациентах. Когда-то я проводила групповую терапию по паническим атакам, на дворе был 2005 год. Я была молодая, и моя карьера только начиналась. Тогда количество пациентов у меня резко увеличилось, и я физически не могла всех принять. Однако я не могла отвергнуть людей, которые нуждались в моей помощи.

Конечно, у меня была возможность отправить часть из них к своим коллегам, но мне было интересно посмотреть, что будет, если мои пациенты посмотрят на себя “с другой стороны”.

Важно! Групповая терапия проводится под присмотром психотерапевта в заранее созданной группе. Люди должны общаться друг с другом, делиться своими переживаниями, воспоминаниями и (!) собственными наблюдениями. Обычно занятия проходят раз в неделю, чтобы у человека было достаточно времени, чтобы проанализировать ситуацию и сделать выводы.

Цели групповой терапии:

  • снять напряжение;
  • разрешить внутренние конфликты пациентов;
  • скорректировать отклонения в поведении.

Ранее групповых занятий по паническим атакам я еще не проводила. Честно говоря, мне было проще работать индивидуально, ведь у меня было несколько отработанных планов и действенных техник для таких встреч. Но все же пора было расширять свои профессиональные границы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector