Главный детский доктор. Г. Н. Сперанскому посвящается…. Предисловие (А. А. Овчинников, 2009)

Глава 1род сперанских. рождение гони сперанского

Моя мать, Наталья Георгиевна, была младшей дочерью Георгия Несторовича Сперанского, в семье которого я и вырос. Фамилию «Сперанский» носили, как правило, лица духовного происхождения, и основой её был латинский глагол «spero» – надеяться, так что в русской транскрипции она соответствовала фамилии «Надеждин» или «Надеждинский».

Сразу замечу, что к знаменитому графу М. М. Сперанскому, другу и советнику Александра I, род моих предков никакого отношения не имел. Мой дед оставил после себя несколько альбомов семейных фотографий, ряд документов и очень короткие, отрывочные воспоминания, из которых мне известно, что его дед, Михаил Алексеевич Сперанский, был священником в церкви Св.

Ермолая на Садовой-Кудринской улице в Москве. У Михаила Алексеевича Сперанского было пять сыновей и три дочери, и только один из сыновей, Василий, пошел по стопам отца. Он был священником в нескольких московских церквях. В «Воспоминаниях» книгоиздателя М. В.

Сабашникова (1871–1943) священник Василий Михайлович Сперанский упоминается в качестве настоятеля церкви в Сетуни [1]. Затем он служил в церкви «Большое Вознесенье» на Малой Никитской, известной тем, что в ней венчался Пушкин. Позже он стал настоятелем церкви «Успения на Вражке» в Газетном переулке, построенной в 1860 году на средства нашего дальнего родственника, Сергея Афанасьевича Живаго, дяди моего прапрадеда по отцовской линии Василия Ивановича Живаго.

По воспоминаниям другого моего дальнего родственника, врача и путешественника Александра Васильевича Живаго (1860–1940), «…торжественность службы, благочиние, порядок и чистота… сделали этот храм излюбленным не только для прихожан, но и для весьма многих аристократических семейств Москвы.

Обедни начинались поздно, пение было превосходно, нередко в числе певцов здесь слушали выдающихся оперных артистов, и Газетный переулок бывал запружен экипажами, свозившими сюда богомольцев даже с далеких окраин широко раскинувшейся Первопрестольной.

Замечу, кстати, что, когда хоронили почившего отца настоятеля Василия Михайловича, съезд почитателей его был так велик, что далеко ещё не все сели в экипажи при выходе из церкви, когда головной конец с гробом почившего уже был на пересечении Кузнецкого Моста и Большой Лубянки…» [2].

Василий Михайлович был очень образованный человек с философским уклоном. Он оставил после себя интересные записки, которые были переданы одним из его племянников для хранения в Исторический музей. Старшие сыновья Василия Михайловича, Александр Васильевич и Николай Васильевич, химик и историк, были учителями и друзьями братьев М. В. и С. В.

Отец моего деда, Нестор Михайлович, был третьим по старшинству среди многочисленных детей Михаила Алексеевича Сперанского. Он родился 24 февраля (по старому стилю) 1827 года и после окончания семинарии, как сказано в аттестате, «освободился от духовного звания».

В 1845 году после соответствующего экзамена поступил в Московский университет на медицинский факультет. Окончил его он в 1850 году и был утвержден в степени лекаря и звании уездного врача, что подтверждается хранящимися у меня документами, выданными Московским университетом за подписью ректора Аркадия Альфонского и декана Николая Анке.

В том же году, согласно его воинскому аттестату, Нестор Михайлович поступил на военную службу батальонным лекарем в «Гренадерский, Его Королевскаго Высочества Принца Евгения Вюртембергскаго» полк. В 1853–1856 годах он принял участие в Севастопольской кампании и был в походе против союзников в Крыму, находясь при сосредоточении войск в окрестностях Перекопа в 1855 году, Симферополя и Карасу Базара – в 1856 году.

В мирное время вместе с различными полками, в которые его неоднократно переводили «по воле начальства», он путешествовал по различным городам и селам царской России, что тогда бывало почему-то очень часто. Военные части помещались по прибытии в казармах, если последние были в том или ином городе, или же в частных домах.

Мой дед вспоминал, что в детстве ему приходилось нередко видеть на воротах некоторых домов небольшие жестяные вывески с надписью «свободен от постоя». Это значило, что в этом доме не могут быть помещены военные по прибытии воинской части в тот или иной населенный пункт. Своего дома у лекаря Сперанского никогда не было.

В 1873 году Нестор Михайлович вместе с семьёй, состоящей из жены, Александры Егоровны, урожденной Знаменской (1840–1916), и двух детей – Николая и Михаила, жил временно в доме своего отца около церкви на Садовой улице. Это был небольшой деревянный дом, какие строились обыкновенно при церквях для причта.

В мезонине этого дома 7 (19 по новому стилю) февраля 1873 года родился мой дед. Вскоре после рождения третьего сына Нестор Михайлович должен был поехать вместе с 1-м драгунским полком, где он в то время служил, в город Кашин Тверской губернии. Через два года оттуда он был переведен в Тверь, и там семья Сперанских прожила больше десяти лет.

«Мы поселились, – написал в своих воспоминаниях дед, – в небольшом деревянном доме с мезонином на Солодовой улице, которая находилась на окраине города и одним концом выходила на шоссе, ведущее к вокзалу бывшей Николаевской, а теперь Октябрьской железной дороги».

Из этого дома Нестор Михайлович уехал на Русско-турецкую войну. Отъезд отца на войну и его возвращение дед описал в своих воспоминаниях: «Я отлично помню 1 августа 1877 года, когда отец, живший с нами в Твери и работавший в качестве старшего врача драгунского полка, отправлялся на Русско-турецкую войну и прощался с семьей.

Он подводил каждого из сыновей к иконе, висевшей в зале, благословлял и целовал. Старшему брату Николаю в это время было уже около 17 лет, брату Михаилу было около 14 лет и мне было 4 года. Я помню фигуру матери, которая со слезами на глазах смотрела на эту сцену.

Эти необычные действия отца и слезы матери произвели на меня глубокое впечатление, не изгладившееся до сих пор. Остался у меня в памяти и этот зал, и большой цветок филодендрон с крупными прорезными листьями, который стоял в этом зале». По данным своего аттестата, Нестор Михайлович во время военных действий «состоял в Каларажском отряде на Дунае, против крепости Силистрии, в Ольшеницком отряде против крепости Туртукай.

По прибытии в деревню Магалу, поступил в состав войск осаждавших город Плевну. После падения Плевны вошёл в состав отряда, оборонявшего Шипку под начальством генерал-лейтенанта Радецкого». В последнем периоде кампании «под командованием генерал-лейтенанта Скобелева 2-го, 28 декабря 1877 года участвовал в сражении под Шейновым и Шипкой. Состоял в 1-м кавалерийском отряде при наступлении от Казанлыка к Адрианополю» и в других местах известных сражений.

Спустя год Нестор Михайлович вернулся. «Возвращение отца с войны, – написал дед, – запечатлелось в памяти в виде какого-то радостного события: отец вошел в парадное крыльцо нашего дома, вслед за ним вошел денщик, который был с ним на войне, у ворот стояла телега, нагруженная вещами, которые тоже были с отцом на войне.

Среди этих вещей был железный складной стул, который отец возил с собой в походы… Затем, помнится, в этот же день шли войска, которые проходили по улицам, а на улицах стояли столы, покрытые скатертями и уставленные всякой едой и питьем – тверские жители радостно встречали возвратившихся с войны солдат. В памяти остались мотив и слова песни, которую пели солдаты, возвращавшиеся в Тверь:

 
«Вспомним, братцы, как сражались
Мы под Шипкой в облаках…»

За участие в военных сражениях и долгую, честную службу Нестор Михайлович был награжден орденами Св. Владимира III и IV степени с мечами, Св. Анны II степени, Св. Станислава II степени с Императорскою короною и III степени, бронзовыми медалями за кампании 1853–1856 и 1877–1878 гг.

, Румынским железным крестом. В 1889 году он по выслуге лет вышел в отставку, но остался членом «Бесплатной лечебницы военных врачей в Москве» и продолжал в течение ряда лет прием больных, получил звание почетного члена этой лечебницы и в 1906 году – чин действительного статского советника.

Нестор Михайлович, по словам деда, был очень добрым, скромным, сердечным человеком, безукоризненно честно относившимся к принятым на себя обязанностям, склонным видеть только хорошее во всех людях, имевших с ним дело. Он интересовался художественной литературой, много читал, любил природу, был несколько застенчив и молчалив в обществе.

Свои качества и способности он определенно недооценивал. Долголетняя семейная жизнь его протекала вполне счастливо. В 1909 году Нестор Михайлович и Александра Егоровна отпраздновали свою золотую свадьбу, и только потеря дочери, умершей пяти лет от туберкулезного менингита, и старшего сына, погибшего от острого аппендицита, были тяжелыми событиями в их жизни.

Нестор Михайлович скончался в Москве в 1913 году в возрасте 86 лет. За четыре года до этого, 26 октября 1909 года, он написал письмо-завещание, в котором распорядился о своих похоронах и о своём небольшом капитале и закончил его следующими словами: «…Простите меня по-христиански, молитесь за мою грешную душу, поминайте, или хоть вспоминайте меня, живите дружно и любите друг друга, как любил Вас Нестор Сперанский».

Михаил Алексеевич Сперанский, протоиерей церкви Св. Ермолая на Садовой улице в Москве

Сыновья Михаила Алексеевича Сперанского. Сверху: военный лекарь Нестор Михайлович. Снизу: священник Василий Михайлович

Нестор Михайлович Сперанский-

Александра Егоровна Сперанская, урожденная Знаменская

Нестор Михайлович Сперанский (1827–1913 гг.)

Александра Егоровна Сперанская (1840–1916 гг.)

Нестор Михайлович и Александра Егоровна с сыном Колей (1861 г.)

Александра Егоровна, с сыновьями: Михаилом (стоит), Николаем (сидит справа) и Георгием (сидит внизу) (Июль 1877 г.)

Тверь. Дом на Солодовой улице, в котором более 10 лет жили Сперанские

Николай Несторович Сперанский (1860–1908 гг.)

Михаил Несторович Сперанский (1863–1938 гг.)

Глава 2детство и юность гони сперанского. переезд из твери в москву. знакомство и дружба с семьёй филатовых

Итак, местом рождения моего деда была Садовая-Кудринская улица Первопрестольной, где-то невдалеке от теперешнего американского посольства. Первой воспитательницей деда, по его словам, была младшая сестра его матери, Анна Егоровна, старая дева, жившая в семье Сперанских.

Она же учила его первой азбуке. Далее дед вспоминал: «А для надзора за мной у нас всегда был вместо няньки денщик, который ходил со мной гулять, занимал меня. Эти денщики одно время довольно часто менялись, но один, которого почему-то звали Иваном, хотя на самом деле он был Сидор Красномясов, жил у нас долгое время.

Гоня Сперанский, как тогда звали деда, начал свою учебу в Твери, где проучился до третьего класса, а в 1885 году его отца перевели в Москву. Там Сперанские сняли квартиру в небольшом двухэтажном доме на углу Ружейного переулка и Смоленского бульвара.

В Москве Гоню приняли в третий класс 2-й Московской прогимназии. Здесь не всё было гладко: инспектор прогимназии невзлюбил горячего и самолюбивого мальчика и часто наказывал его, а ссора с учителем греческого языка явилась причиной того, что его оставили в четвертом классе на второй год.

В 1888 году ему удалось перевестись в 5-ю мужскую гимназию, где учение наладилось. Директором этой гимназии в то время был профессор греческого языка Московского университета А. Н. Шварц, который впоследствии стал министром народного просвещения. По словам деда, он был «прекрасный преподаватель, но весьма резкий в обращении с гимназистами».

Особенно хорошо Гоня успевал по математике и физике. В пятом классе гимназии он даже взялся подготовить по этим предметам ученика в третий класс реального училища. Химию, которой в классической гимназии уделяли значительно меньше времени, они решили изучать совместно.

В гимназии Георгий познакомился и подружился с братьями Филатовыми – Николаем и Всеволодом и стал бывать в их доме. Их отец, известный детский врач Нил Фёдорович Филатов (1846–1902), оказал большое влияние на выбор профессии Георгия и его дальнейшую жизнь.

Дело в том, что, увлекаясь в старших классах математикой, по окончании гимназии он колебался, поступить ли ему на медицинский или математический факультет. В доме Филатовых на Девичьем поле, который стоял недалеко от Хлудовской детской больницы (теперь детская клиника ММА имени И. М. Сеченова)

, и на их Кунцевской даче собиралось много молодежи, было шумно и весело. Нил Фёдорович был очень общительный и разносторонний человек, любящий литературу, искусство и спорт. Это привлекало к нему людей, среди которых были профессора университета, артисты Малого театра и, особенно, студенческая молодежь.

«Как живо я вспоминаю сейчас, – писал Георгий Несторович в 1952 году в статье, посвященной памяти Н. Ф. Филатова [3], – своё общение с этим суровым и даже резким на первый взгляд, но по существу добрым и обаятельным человеком! Первый раз я увидел его зимой 1890 года.

Нил Федорович показался мне тогда очень суровым. Это впечатление рассеялось, когда спустя полтора года мне приходилось часто бывать у Филатовых на даче в Кунцеве. Нил Фёдорович приезжал туда к вечеру, усталый после долгого трудового дня. Несмотря на усталость, он с большим увлечением играл с молодежью в городки, а потом устроил первую теннисную площадку, что было тогда новинкой.

Георгий Несторович начал свою учёбу в Московском университете в 1893 году, когда на медицинском факультете на всех кафедрах преподавали выдающиеся профессора: А. А. Остроумов, Н. Ф. Филатов, Г. А. Захарьин, С. С. Корсаков, А. А. Бобров, И. М. Сеченов, В. Ф. Снегирев, А. Я. Кожевников.

Обо всех своих учителях дед вспоминал с большой любовью и уважением, но любимыми предметами стали для него детские (профессор Н. Ф. Филатов) и нервные (профессор С. С. Корсаков) болезни. Помимо учебы, дед начал активно заниматься общественной работой.

«Организаторские стремления появились у него ещё во время студенчества, – пишут о Г. Н. Сперанском А. И. Баландер и М. Я. Пучковская [4]. – В Москве существовало в то время Гигиеническое общество, председателем которого был Варнава Ефимович Игнатьев; при этом обществе была комиссия по устройству площадок (для игр на открытом воздухе для детей ремесленников и рабочих. – А.

О.) под председательством Александра Андреевича Киселя». В 1895 году студент третьего курса Георгий Сперанский, будучи членом этой комиссии, «взялся заведовать площадкой на Девичьем поле и выполнил это дело блестяще: собрал деньги на планировку и устроил каток» там, где теперь находится стадион Московской медицинской академии.

На катке был небольшой домик-теплушка, где можно было раздеться, оставить одежду и отдохнуть. «Трогательная благодарность от посетителей катка на Девичьем поле, – пишут далее А. И. Баландер и М. Я. Пучковская, – гласит: «Благодаря Вашей заботливости катанье на коньках – развлечение полезное и приятное само по себе – было обставлено на Вашем катке такими удобствами, которые составили ему особую прелесть и привлекательность…».

Сам Георгий Несторович очень хорошо катался на коньках и, будучи гимназистом пятого класса, получил приз на конькобежных соревнованиях. Вместе с собиравшейся на этом катке молодежью дед начал заниматься и лыжным спортом, совершая лыжные походы на находившиеся неподалёку Воробьевы горы.

Летом на месте катка были устроены теннисные корты, одни из первых в Москве. Комиссия по устройству площадок для детских игр была преобразована позже в «Общество физического воспитания детей и подростков». Сперанский был одним из основателей этого общества.

Одновременно с этим, но уже для заработка, Георгий нанимался репетитором в семьи богатых людей и одно лето на велосипеде регулярно ездил в Узкое, подмосковное имение московского губернского предводителя дворянства Петра Николаевича Трубецкого (1858–1911), где занимался математикой с его сыновьями Владимиром и Николаем.

Об этом факте дед рассказывал сам, когда уже в советское время отдыхал в санатории АН СССР «Узкое», а спустя много лет я смог прочитать об этом и в воспоминаниях Е. В. Власовой, внучки дедовского приятеля доктора А. В. Власова, который вместе с дедом «репетиторствовал» у Трубецких [5].

Позже Сперанский стал предпочитать заработок по медицинской профессии и летом после предпоследнего курса замещал земского врача в Сухаревской (Московского уезда) земской больнице, существующей и поныне. Причем добирался он до села Сухарево, расположенного по Дмитровской дороге в 40 километрах от Москвы, на лошадях, так как Савеловская железная дорога была открыта несколькими годами позже.

В семье Филатовых мой дед не только определил профессию своей жизни, но и познакомился со своей будущей женой – племянницей Нила Федоровича Лизой Филатовой. Они поженились в 1898 году, когда дед окончил университет. Говорят, что вначале он ухаживал за дочерью Филатова, Натальей, или, как её звали в семье, Налей, но безуспешно.

Возможно, в связи с этим свою младшую дочь, мою мать, Сперанские назвали Натальей, а сокращенно всю жизнь звали Налей. С Елизаветой Петровной дед прожил в полном согласии шестьдесят лет. Она родила ему двух сыновей и двух дочерей и всю их нелегкую жизнь была его главным другом и помощником. Поэтому я считаю необходимым в следующих главах подробно рассказать и о моей бабушке Елизавете Петровне Сперанской.

Гоня Сперанский – ученик 1 класса, 10 лет (1883 г.)

Гоня Сперанский – ученик 5-й Московской гимназии, 17 лет (1890 г.)

Георгий Сперанский – выпускник гимназии (1893 год).

Георгий Сперанский – студент медицинского факультета Московского университета

Глава 3филатовы. женитьба на елизавете петровне. первые годы супружеской жизни

Сначала немного истории. Лиза Филатова родилась в декабре 1877 года в имении своего отца Петра Федоровича Филатова в селе Михайловка Саранского уезда Пензенской губернии. Петр Федорович был небогатым помещиком, живущим с продаж зерна, выращенного на принадлежавших ему землях.

Он имел медицинское образование, работал земским врачом и успешно занимался частной практикой. Петр Федорович много путешествовал. Его перу принадлежит весьма оригинальное описание путешествия по Персии, которая в XIX веке относительно редко посещалась европейцами [6].

В 1903 году он работал врачом на строительстве Маньчжурской железной дороги на Хинганском перевале. Во время Русско-японской войны он получил место главного хирурга военно-полевого госпиталя в Мукдене под руководством главноуправляющего Красным Крестом князя Васильчикова, к которому, по утверждению А. Н.

Крылова, двоюродного брата бабушки, попал благодаря общему с князем увлечению охотой и борзыми собаками [7]. Мать бабушки Вера Семеновна Филатова была отличной хозяйкой и кулинаркой. У меня хранится составленное ей кулинарное руководство «Новое пособие хозяйкам:

Школьные годы юной Лизы Филатовой прошли на Волге в г. Симбирске (теперь Ульяновске), где она училась в городской гимназии. После того как её родители, разорившись, были вынуждены продать свое имение, она вместе с братом Володей переехала в Москву к своему дяде Нилу Федоровичу Филатову, известнейшему детскому доктору, основоположнику отечественной педиатрии.

Здесь Лиза поступила в Московский Елисаветинский институт для благородных девиц, который окончила в 1895 году, получив специальность детской учительницы. Как сказано в её сохранившемся до наших дней аттестате, с «отличными и весьма хорошими» отметками по Закону Божьему, русскому языку и словесности, французскому и немецкому языку, математике, географии и истории, естествоведению и педагогике…», «сверх того, она обучалась рисованию, чистописанию, музыке, танцованию (написано, как в оригинале. – А.

О.), рукоделиям и домашнему хозяйству и при выпуске удостоена награждения книгою с надписью». В семье Нила Федоровича она и познакомилась со своим будущим мужем, любимым учеником Нила Федоровича Георгием Несторовичем Сперанским, вхожим в его дом, всегда полный молодежи.

К золотой свадьбе, отпразднованной Сперанскими в 1948 году, двоюродный брат Елизаветы Петровны Виктор Борисович Филатов подарил юбилярам свои краткие воспоминания об их общей юности. Приведу выдержки из этой рукописи. «Этот кружок молодежи создался в доме дорогого нам всем Нила Федоровича Филатова – дяди Нила – и расцветал при его обаятельном, ласковом участии и под его руководством.

Разница в возрасте нисколько не препятствовала нашему общению с дядей Нилом. Он был молод душой, и мы чувствовали его членом нашего кружка молодежи. Одним из увлекательных занятий кружка было сочинение стихов. Каждый из членов кружка должен был выявить своё поэтическое дарование.

Сборник стихов составлялся редакцией в составе Владимира Петровича (брата Елизаветы Петровны. – А. О.) и Всеволода Ниловича (сына Нила Федоровича. – А. О.) Филатовых. Наш юбиляр Георгий Несторович принимал активное участие в составлении сборника, …направление которого должно было быть сатирическое.

Участие Елизаветы Петровны в кружке молодежи было иное, чем Гони: она не писала стихов, но вдохновляла членов кружка и пробуждала их поэтические дарования. Её имя часто упоминается в произведениях «поэтов», к ней обращены различные письма, стихотворения и приветствия».

Редакция сборника оповещала читателей, что Елизавета Петровна «вышла замуж… и ждет разрешения новым поэтическим бутоном, который, как надеется редакция, любезно согласится в недалеком будущем украсить страницы сборника своим талантом, который составится из талантливости Георгия Сперанского и незаурядных поэтических задатков, имеющихся у Елизаветы Петровны». Речь шла о вскоре родившейся первой дочери Сперанских Катюше, которую редакция приветствовала таким стихотворением:

 
Лишь только вышла из яйца – зад лучше был лица.
Теперь, что лицо, что зад – один разряд.
А через год, глядишь, лицо уж с задом не сравнишь.

Забегая вперед, скажу, что Екатерина Георгиевна впоследствии оправдала надежды друзей её родителей, так как стала довольно известной писательницей, написав несколько детективных романов на английском языке и издав их в Англии под псевдонимом Кэй Линн.

Елизавета Петровна, даже в молодости, была незаурядной женщиной. Сохранились краткие воспоминания Веры Александровны Жорно, ученицы старшего брата Георгия Несторовича, профессора филологического факультета Московского университета Михаила Несторовича Сперанского, познакомившейся с Елизаветой Петровной в 1914 году:

«Елизавета Петровна никогда не была красивой, манеры её были даже несколько угловаты, но, тем не менее, она пользовалась успехом в силу своего тонкого, недюжинного ума, своей свободной, умной и содержательной речи, не лишенной некоторой насмешливости, и широкого образования».

Поженившись в 1898 году, Елизавета Петровна и Георгий Несторович, сняли «небольшую» шестикомнатную (судя по сохранившемуся «Договору о найме») квартиру во 2-м Неопалимовском переулке в церковном доме (дом № 11) недалеко от Зубовской площади, где через год (в 1899 г.) у них родилась дочь Екатерина.

В первые годы совместной жизни летние отпуска Сперанские проводили в разных местах Подмосковья. В течение трех лет (1900–1903 гг.) совместно с семьёй профессора Н. И. Побединского они снимали дачу на «20-й версте» Варшавской железной дороги (теперь станция Одинцово).

Там в 1903 году у Елизаветы Петровны и Георгия Несторовича родился сын Николай. В 1904 году они провели лето в селе Раменское по Ярославской железной дороге, и в том же году молодая чета с двумя ребятишками, младшему из которых только что исполнился год, вместе со старшим братом Георгия Михаилом Несторовичем совершила путешествие по Волге на пароходах «Петр Великий» и «Великая княгиня Мария Павловна» от Нижнего Новгорода до Астрахани и обратно, о чем свидетельствует большое количество сохранившихся фотографий, к сожалению, сильно выцветших. В Симбирске они посетили могилу матери Елизаветы Петровны, Веры Семеновны Филатовой, на кладбище Покровского монастыря.

Летом 1905 и 1906 гг. семья Сперанских снимала дом у Умановых в деревне Барвиха, куда Георгий Несторович ежедневно ездил с Брестского (ныне Белорусского) вокзала по Усовской ветке, прихватив с собой велосипед, на котором он добирался до деревни от ближайшей к ней станции.

Где бы ни жили Сперанские, в выходные дни к ним часто приезжали их молодые родственники и друзья – братья Филатовы, молодые врачи – сослуживцы Георгия Несторовича и его бывшие сокурсники по университету. Дни проходили весело, в играх, шутках и прогулках по красивым местам Подмосковья с ещё неиспорченной в те годы великолепной природой.

Весной 1906 года у Сперанских родился второй сын, которого назвали Сергеем. Семья увеличивалась, и Георгий Несторович с Елизаветой Петровной начали подумывать о собственной даче.

Пензенские Филатовы. Сидят слева направо: Михаил Федорович Филатов, Вера Семёновна Филатова, её муж Петр Федорович Филатов, Нил Федорович Филатов, Михаил Нилович Филатов, неизвестная женщина. Стоят: неизвестный мальчик, Николай Федорович Филатов, Борис Федорович Филатов, Федор Федорович Филатов, жена Нила Федоровича Юлия Николаевна Филатова, неизвестный мальчик

Родители Елизаветы Петровны: Сверху: Петр Федорович Филатов Снизу: Вера Семёновна Филатова (урожденная Нефтелей)

Лиза Филатова и её родители (слева направо): Вера Семеновна и Пётр Фёдорович Филатовы. На коленях отца – Лиза. Ориентировочно 1888–1889 гг.

Петр Федорович Филатов – врач, путешественник, охотник, писатель

Лиза Филатова – при поступлении в институт (1887 г.)

Лиза Филатова – студентка Московского Елисаветинского института (1891 г.)

Лиза Филатова в год замужества (1898 год)

Сверху: Г. Н. Сперанский – выпускник Московского Университета. Снизу: Е. П. Сперанская – выпускница Московского Елисаветинского института

Г. Н. и Е. П. Сперанские, П. Ф. Филатов с детьми – Катей и Колей (приблизительно 1905 г.)

«Мадонна с младенцем» – Елизавета Петровна Сперанская с дочерью Катей

Елизавета Петровна и Георгий Несторович. 20-я верста, 1902 г.

В гостях у Сперанских Всеволод Нилович и Владимир Петрович Филатовы. «До и после». 20-я верста, 1902 г.

20-я верста. Дом, который снимали Сперанские. В 1903 г. в нем родился Коля

20-я верста, 1903 г. Профессор НИ. Побединский с семьёй. Николай Иванович принимал роды у Елизаветы Петровны

Елизавета Петровна на даче в Раменском (1904 г.)

Георгий Несторович в Раменском (1904 г.)

Путешествие Сперанских по Волге, 1904 г. Сверху: Георгий Несторович на пароходе «Вел. Кн. Мария Павловна». Снизу: братья Сперанские на пароходе «Петр Великий»

Путешествие Сперанских по Волге, 1904 г. Сверху: на палубе парохода «Петр Великий». Катя и Елизавета Петровна с маленьким Колей на руках. Снизу: Елизавета Петровна на могиле своей матери в Покровском Монастыре в г. Симбирске

Деревня Барвиха в 1905 г.

Дом Умановых, где жили Сперанские в 1905–1906 гг. У веранды стоят Катя и Коля

Деревня Барвиха, 1905 г. Елизавета Петровна на крыльце дома и на лодке

Георгий Несторович и Елизавета Петровна с детьми. Барвиха, 1905 г.

Барвиха, лето 1905 г. Елизавета Петровна и Коля

Барвиха, лето 1906 г. У Сперанских родился второй сын Сергей. Елизавета Петровна с сыном и Катя

Георгий Несторович (сидит на земле с ракеткой) после игры в теннис. Барвиха, 1905 г.

Летние развлечения. Игра в крикет. 20-я верста 1903 г.

Коля и Катя Сперанские (Москва,1905 г.).

Коля и Катя Сперанские (точная дата неизвестна)

Глава 6первая мировая война. февральская революция – надежды и разочарования. октябрьский переворот

19 июля (1 августа по новому стилю) 1914 года Германия объявила войну России. Во время Первой мировой войны Георгий Несторович не был призван в армию. Его сыновья были ещё детьми, и трагедия 1914–1916 годов непосредственно не коснулись семьи Сперанских, хотя война существенно изменила распорядок их жизни.

«Война 1914 года, – пишет дед в своих воспоминаниях, – отвлекла благотворительные средства и врачебные кадры от работы по ребенку, и стационар «Дома грудного ребенка» стал обслуживать детей-сирот и беженцев с западных окраин в связи с военными действиями.

Они целыми вагонами прибывали в Москву. Все, что можно было, было занято беженцами. «Дом грудного ребенка» был переполнен сиротами и беженцами, и город стал давать субсидию на их содержание. Благотворительное общество извлекало, сколько возможно, средств на поддержку учреждения».

Но этим общественная деятельность Георгия Несторовича не ограничивалась. Здесь мне хочется снова привести выдержку из воспоминаний С. Н. Куманиной-Декапольской: «…Я снова встретилась с Георгием Несторовичем в 1914 году, когда началась война с Германией.

Никто не был готов к такой войне. Уже с середины августа в Москву стало поступать громадное количество раненых. В Москве не хватало госпиталей… Все больницы были заполнены, и множество раненых лежали на эвакопунктах на вокзалах в ужасных условиях. И тут пришлось принимать срочные меры.

В Александро-Мариинском институте, где я в то время работала, задержали начало учебного года и организовали прекрасный госпиталь. Училось там приблизительно 300–400 девочек. Кроватей хватало, была столовая, и всё это было предоставлено раненым воинам.

Палаты были организованы в дортуарах, как мы называли спальни. В одном из классов, самом большом, где я сама училась пять лет… была организована операционная, в другом классе рядом – перевязочная. Здание было прекрасное, и нашим воинам были предоставлены отличные условия.

И всё это организовал Георгий Несторович Сперанский, молодой, энергичный администратор. Он пригласил хороших врачей. Обслуживающий персонал был из служащих института, а медицинский персонал был отлично подобран. Я, как и многие бывшие воспитанницы Института, была привлечена к работе с ранеными.

Я работала в качестве сестры милосердия, окончив краткие сестринские курсы при 1-й Градской больнице. Постепенно помощь раненым начала налаживаться, и в декабре было решено закрыть наш госпиталь, сделать ремонт и дать возможность девочкам, исключительно дочерям военных, продолжить учение.

Но Георгий Несторович проявил громадную энергию и госпиталь не закрыли, а перевели его в только что отремонтированный жилой дом на улицу Мясницкую, теперь Кирова. Весь медицинский состав перешёл в новый городской госпиталь. Возглавлял его Георгий Несторович, и он был на высоте.

К сожалению, Сперанский не долго руководил госпиталем. Он вел громадную медицинскую и общественную работу с больными детьми и, спустя несколько месяцев, был вынужден передать руководство госпиталем другому врачу. Мы все были очень удручены его уходом, так как он был необычайно дельным, энергичным и чутким руководителем. Я горжусь, что в жизни я так много сталкивалась с этим прекрасным человеком и врачом».

Несмотря на свою занятость и военные тяготы, Сперанский часть своего времени отдавал преподаванию. В 1915 году он начал работать внештатным ассистентом детской клиники Высших женских курсов, где читал слушательницам лекции по физиологии новорожденных [14].

Позже дед вспоминал: «Когда я впервые загорелся мыслью об изучении здорового ребёнка, многие из моих коллег не понимали меня. Заниматься здоровыми детьми в то время, когда болезни уносили тысячи жизней, когда устав не позволял принимать в больницы детей моложе двух лет только потому, что больше половины их там просто погибали!

А дело всё в том, что физиология ребенка, особенно новорожденного, была тогда белым пятном в науке. Но я понимал, что, не изучив её, нам не одолеть болезней». Проработал он там до самого октябрьского переворота, когда курсы закрыли. Думаю, что хорошим подспорьем в изучении физиологии маленьких детей была для деда его собственная семья.

Весной 1915 года к уже подросшим детям Сперанских прибавился четвертый ребёнок – только что родившаяся дочка Наташа, Наля, как её будут называть родные и близкие. Елизавета Петровна уже не справлялась со своим увеличившимся потомством, и ей в помощь взяли молодую девушку Матрёшу. Она прожила у Сперанских всю жизнь до глубокой старости, вынянчив не только мою мать, но и меня.

После Февральской революции Георгий Несторович надеялся, что при новой власти удастся широко наладить работу по снижению детской смертности, которая в России была очень высокой. Уже в феврале 1917 года он пригласил на заседание Московского общества борьбы с детской смертностью всех видных педиатров и акушеров для того, чтобы обсудить задачи и перспективы охраны материнства и младенчества в новых условиях.

Была создана комиссия под председательством Сперанского, в которую вошли профессора и доктора А. А. Кисель, В. И. Молчанов, С. И. Федынский, Н. Ф. Альтгаузен, Т. Л. Грауерман, А. Н. Рахманов, С. О. Дулицкий, Алексеев (главный врач Морозовской больницы), Н. И. Ланговой, Б. Э. Эгиз.

Секретарями комиссии были назначены М. М. Райц (бывшая секретарем Московского общества борьбы с детской смертностью) и А. И. Баландер. Эта комиссия разработала план мероприятий по охране материнства и младенчества и в первую очередь решила заняться Московским воспитательным домом на Солянке, находившимся в ужасающем состоянии.

Мирра Марковна Райц вспоминает, как она в первый раз пришла в это учреждение: «Отделение для здоровых детей представляло собой огромную залу, в которой было размещено 100 детских колыбелек, закрытых марлевым пологом. У входа в «палату» была сложена гора матрацев, которые на ночь расстилали кормящие матери (они же ухаживали за сиротами) на полу среди детских кроваток».

Второй задачей комиссии Георгия Несторовича было разработать план открытия специальных курсов по подготовке медицинских сестер и воспитательниц. Была составлена, обсуждена и утверждена программа курсов и основные положения о детских учреждениях. Разразившийся большевистский переворот парализовал деятельность комиссии, и её планы остались на бумаге. Известный акушер Т. Л. Грауерман утешал своих коллег, правильно предвидя и говоря, что «нас ещё позовут».

Из подлинных документов этого периода жизни деда сохранилось удостоверение, выданное ему 7 июля 1917 года канцелярией Попечителя московского учебного округа за № 20660: «Дано сiе Георгiю Несторовичу Сперанскому въ томъ, что он состоитъ ассистентом Дътской Клиники на Московскихъ высшихъ женскихъ курсахъ и пользуется, согласно почто-телеграммъ Главного Управленiя Генерального Штаба на имя Министра Народного Просвъщениiя от 7апръеля 1917 года за № 19951, правомъ на отсрочку призыва на военную службу. Попечитель (подпись неразборчива). Правитель Канцелярiи В. Стефановский (или Стефанович)».

Октябрьский переворот Георгий Несторович встретил взрослым человеком, и многое в деятельности советской власти он не одобрял. Но он был далёк от политики. Главное, что его интересовало – здоровье детей и борьба с детской смертностью. И в этом он нашел единомышленников в рядах первых советских государственных деятелей:

Дальнейшие сведения из жизни моего деда в этот период я почерпнул из книги О. А. Чумаевской о Г. Н. Сперанском, изданной в издательстве «Медицина» в 1973 году [15]. «Первое знакомство В. П. Лебедевой с Г. Н. Сперанским, – пишет О. А. Чумаевская, – состоялось в мае 1918 года… Они не сразу нашли общий язык. Г. Н.

Сперанский отнесся сначала недоверчиво к идее создания государственной системы охраны материнства и младенчества». Однако, присматриваясь к деятельности Отдела, возглавляемого Лебедевой, и встречаясь с ней, он поверил в серьёзность её планов и смог убедить в этом остальных членов избранной в феврале 1917 года комиссии.

Во время войны Елизавета Петровна была вынуждена сесть за швейную машинку

Няню детей Сперанских Матрёшу отрядили собирать пожертвования для госпиталя

Весной 1915 г. у Сперанских родилась вторая дочь Наталья (Наля)

Нале два года (Деденево, лето 1917 г.)

Последнее лето все вместе на даче. Слева направо: Коля, Катя, Елизавета Петровна с маленькой Налей на руках, Сережа. Снимает Георгий Несторович (июль 1918 г.)

Александра Михайловна Коллонтай (1872–1952 гг.). В 1917–1918 гг. Нарком Государственного призрения

Вера Павловна Лебедева – с 1918 по 1931 год – руководитель отдела охраны материнства и младенчества в Наркомздраве РСФСР. Снимок сделан в 1968 г. во время торжественного заседания, посвященного 95-летию ГН. Сперанского. Вера Павловна произносит поздравительную речь.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector